Мердзаван — тихий, пыльный посёлок на окраине Еревана, где жизнь обычно течёт размеренно и предсказуемо. Люди здесь знают друг друга по именам, двери домов редко закрываются, а любые новости разлетаются быстрее, чем ветер с полей. Но в последние дни над этим местом повисла гнетущая тревога. Говорят, ночью кто-то пробрался на кладбище и разбил надгробие Григора Оганяна — брата Нарека Оганяна, который сейчас находится под арестом по делу Валодя Григоряна.

С самого утра вся деревня бурлила. Люди сбегались на кладбище, переговаривались шёпотом, одни осеняли себя крестом, другие шептали проклятия. Каменная плита, установленная несколько лет назад, лежала в осколках. Фотография покойного — разбита. Цветы, принесённые накануне, были разбросаны по земле.

— Это не просто вандализм, — говорит пожилой сторож кладбища, человек, который за двадцать лет службы видел многое. — Это сделано со злостью. Смысл был не просто сломать — показать что-то.

Григор Оганян умер несколько лет назад при загадочных обстоятельствах. Его нашли в машине, припаркованной на старой просёлочной дороге. Следствие тогда так и не дало ясного ответа, что произошло. Но боль семьи не утихала. Когда же его брат Нarek оказался под следствием по громкому делу Валодя Григоряна, фамилия Оганян снова зазвучала — теперь уже в газетах, соцсетях и на устах у соседей.

Поэтому, когда кто-то в ту ночь решился поднять руку на могилу Григора, многие сразу поняли — это не случайность.

Утром мать братьев пришла на кладбище, увидела разрушенное надгробие и потеряла сознание.
— Они убили моего сына второй раз, — сказала она, когда очнулась. — Мёртвого трогают, потому что живого боятся.

Эти слова мгновенно разошлись по соцсетям. Кадры разбитой могилы появились на новостных сайтах, в телеграм-каналах и даже в телевизионных сюжетах. Но полиция, прибывшая на место, ограничилась сухим комментарием: «Проводится проверка, личности злоумышленников устанавливаются».

Однако в Мердзаване никто не верит, что это — обычное хулиганство. Люди шепчутся, что в деле Григоряна слишком много недосказанностей, и кто-то явно хочет послать предупреждение семье Оганянов.

— Это не просто разрушение камня, — говорит сосед семьи, бывший военный. — Это акт устрашения. Так не поступают случайно. Это знак.

По словам местных, в ту ночь на окраине деревни действительно видели тёмную машину без номеров. Она стояла возле кладбища около часа, потом исчезла. Но никто не решился подойти.

Теперь же в посёлке царит гнетущая атмосфера. Люди замыкаются, боятся говорить громко. Даже друзья семьи избегают обсуждать случившееся.

На кладбище тишина кажется почти физической. Осколки камня до сих пор лежат у подножия разрушенной плиты. Несколько родственников попытались их собрать, но мать Григора сказала:
— Не трогайте. Пусть все видят, что сделали. Пусть это останется как память — о том, как далеко может зайти человеческая жестокость.

Пока полиция молчит, в деревне всё громче звучит вопрос — кто именно послал это мрачное послание?
Одни уверены, что это дело рук тех, кто связан с Григоряном. Другие считают, что всё гораздо сложнее, что здесь замешаны люди, которым невыгодно, чтобы правда всплыла наружу.

С каждым днём вокруг истории вырастает всё больше слухов и страхов. Одни говорят, что это попытка психологического давления на Нарека, другие — что это месть. Но в одном жители Мердзавана едины: случайностей тут нет.

Гробы, говорят старики, не поднимаются просто так.
И если кто-то тронул мёртвого — значит, живой ещё кому-то мешает.

Теперь в Мердзаване по вечерам люди закрывают калитки раньше. Слышно, как собаки воют у кладбища, и кажется, будто само место не может успокоиться. Надгробие Григора Оганяна так и остаётся разбитым, как немое напоминание о том, что даже смерть не ставит точку, если вокруг слишком много тех, кто жаждет мести.

И пока следствие ищет «неизвестных злоумышленников», в глазах местных читается одно: они всё понимают. Просто никто не хочет быть следующим, кто произнесёт это вслух.

Мердзаван больше не тихий посёлок. Он стал местом, где мёртвые говорят громче живых.