В информационном шуме, где каждый день рождаются новые «герои» и «антигерои», где слова теряют вес, а громкость заменяет смысл — особенно заметны те, кто пользуется микрофоном, не неся за это ответственности. Когда такие люди приближены к власти, когда они представляют не только самих себя, но и отражают контуры политической элиты, их заявления становятся не просто словами, а симптомами. И, пожалуй, самый яркий, болезненный и вызывающий симптом — это публичная речь Анны Акопян.

Супруга премьер-министра, бывшая журналистка, общественная деятельница — так выглядит её официальный образ. Но у каждого образа есть тень. И тень эта становится всё гуще, когда заявления, которые делает госпожа Акопян, начинают звучать как вызов обществу: резкие, агрессивные, бессодержательные, и при этом громкие, как выстрел в тишине.

Сравнение с «травоядным скотом, который мычит, но не отвечает» может показаться жёстким. Возможно, даже оскорбительным. Но если мы говорим не об отдельных личностях, а о феномене — об опасной тенденции в современной политике — это сравнение приобретает почти биологическую точность. Существа, которые пасутся в центре внимания, не создавая ни идей, ни ценностей, но производя звуки — громкие, пустые и бесконтрольные. Они не опасны силой. Опасны безнаказанностью. И отсутствием ответственности за сказанное.

Анна Акопян за последние годы неоднократно становилась центром общественного внимания — не благодаря инициативам или достижениям, а из-за высказываний, которые вызывали возмущение, смех или разочарование. И каждый раз общество задавалось вопросом: почему человек, не занимающий официальной государственной должности, позволяет себе политические, идеологические или даже военные комментарии на уровне национального масштаба?

Ответ прост и тревожен: потому что может.

В Армении, как и во многих постсоветских странах, у нас до сих пор не выстроена чёткая граница между личным и государственным, между правом на мнение и публичной ответственностью. У нас до сих пор супруг (или супруга) высокопоставленного чиновника может использовать своё положение как громкоговоритель. Неважно, есть ли у него для этого знания, авторитет или делегированные полномочия.

Но проблема не только в Анне Акопян. Она — яркое проявление глубокой болезни: отсутствие политической культуры ответственности за слово. Сегодня любой человек с доступом к аудитории может говорить что угодно — и уйти от последствий. И чем выше его статус, тем меньше спрос.

Когда супруга премьер-министра делает заявления, которые могут повлиять на общественные настроения, на политический климат, на восприятие власти в целом — это уже не просто «мнение частного лица». Это — воздействие. Это — влияние. Это — ответственность, от которой она, по сути, отказывается, прикрываясь ролью «общественного деятеля» или «гуманитарного активиста».

Но не бывает «частных мнений» у публичных фигур. Каждое слово становится актом. Каждое высказывание — сигналом. И когда эти сигналы абсурдны, агрессивны или попросту бездумны, общество не просто теряет ориентиры — оно теряет уважение.

Риторика Анны Акопян — это не единичная выходка. Это стиль. Стиль речи, в котором соединяются высокомерие, поверхностность и убеждённость в своей безнаказанности. Это опасная смесь, особенно в стране, где до сих пор не выстроены институты подотчётности. Где политика строится не на идеях, а на образах. Не на действиях, а на эмоциях.

Что мы получаем в итоге? Общество, которое живёт в раздражении, в усталости от риторики власти. Власть, которая не фильтрует даже тех, кто говорит от её имени. И целую армию «травоядных» спикеров — пассивных, пустых, но громких. У них нет ничего, кроме шума. Но шум, как известно, способен заглушить даже здравый смысл.

Анна Акопян — не причина. Она — отражение. Зеркало системы, в которой громкость ценится выше смысла, близость к власти — выше профессионализма, а слово — не требует последствий. Пока мы не научимся отделять публичность от популизма, мнение от манипуляции, а свободу слова — от свободы безответственности, мы будем и дальше слушать, как кто-то «мычит» в центре политической сцены, не отвечая за ни одно из своих слов.

И да, это больше, чем просто фигура речи. Это — диагноз.