Вчерашний вечер не предвещал ничего необычного. Социальные сети молчали, политическая повестка дня была однообразной. Однако видео, опубликованное обычным пользователем, буквально взорвало армянские новостные ленты. Адвокат, правозащитник и общественный деятель Седа Сафарян в ходе своего выступления сделала ряд откровений, которые напрямую касаются Беллы Кочарян, жены второго президента Республики Армения Роберта Кочаряна.
Слова Сафаряна звучали просто, без лишних выражений, но четко, целенаправленно и, главное, сенсационно. И именно эта простота стала силой. Последствия не заставили себя долго ждать. Обсуждения, комментарии, гневные реакции, пользователи в обороне. Но что на самом деле сказал Сафарян? И в какой степени эти слова были подтверждены фактами?
Давайте попробуем восстановить историю, без суеты, но и без отклонений.
Видео, которое никто не пропустил
Видео снято на простой мобильный телефон. Никакого монтажа, никаких спецэффектов. Седа Сафарян, простой оратор, выступает перед аудиторией. И именно в этой ясной атмосфере он представляет обвинения, которые, по его словам, выявили ряд незаконных или подозрительных экономических операций с участием Беллы Кочарян. В частности, речь шла о передаче имущества, незаконных доходах и нецелевом использовании государственных ресурсов.
«Вопрос в том, как это имущество было приобретено, какими средствами и нет ли нарушений закона, лежащих в основе этих сделок», — говорит Сафарян в видео.
Сделки с недвижимостью в тени прошлого
Седа Сафарян утверждала, что некоторые лица, ранее находившиеся в высших эшелонах власти, в том числе члены семьи бывшего президента, имели не только политическое, но и огромное экономическое влияние. По его словам, это влияние превратилось в накопление собственности, когда ресурсы, управляемые на государственном уровне, оказались в частных руках, зарегистрированных на имя родственников, друзей или подставных компаний.
Подобные утверждения сами по себе не новы. Однако когда они исходят из уст опытного юриста, сопровождаемые конкретными именами и цифрами, они воспринимаются по-другому. И это стало главной причиной волны общественной реакции.
Общественная реакция: односторонняя или биполярная?
Всего через несколько часов после публикации видео его перепечатали на десятках каналов Telegram, страниц Facebook и медиаплатформ. Тема стала предметом обсуждения не только в политических кругах, но и среди простых граждан.
Некоторые открыто поддержали Сафаряна, назвав его смелым, принципиальным и опирающимся на факты специалистом. Другие выступили с критикой, заявив, что не было никаких судебных документов и что публичные заявления можно считать клеветой.
Но даже критики признали одно: выдвинутые обвинения затронули сферу доверия, которая долгие годы была защищена гробовым молчанием.
Что может последовать?
Слова Седы Сафарян требуют юридически обоснованного ответа. Если речь идет только о публичных выступлениях, то их последствия могут ограничиваться только реакцией общественности. Но если он действительно предоставил документы, то правовая система обязана отреагировать.
Кроме того, если хотя бы часть сказанного подтвердится, это может привести к возбуждению новых уголовных дел или сделать некоторые из предыдущих предметом нового расследования.
А если ничего не подтвердится, то Сафаряну придется столкнуться с юридической ответственностью, возможно, по статье «Клевета» или «Оскорбление».
В конечном итоге, правда, утверждение или политический инструмент?
Эта история продемонстрировала простую, но важную истину: обществу нужна открытая речь. Независимо от того, подтверждены ли эти заявления юридически, общество ценит прозрачность. В этот момент, когда государственные институты часто не реагируют на общественные подозрения, такие публичные выступления становятся источником доверия, по крайней мере временно.
Выступление Седы Сафарян показало, что открытая речь не умерла. Он по-прежнему может стать причиной дискуссии, побудить к ясному ответу и, что самое важное, заставить нас вспомнить прошлое.
А вот ответа от Беллы Кочарян пока нет. Молчание иногда является самым сильным ответом, иногда — самым уязвимым.