Не каждый день на улице можно услышать заявления, которые буквально рассекают общество надвое. Однако именно это и произошло после интервью известного скульптора, который неожиданно сравнил премьер-министра Никола Пашиняна с легендарным Гарегином Нжде. Фраза прозвучала резко, уверенно и без тени сомнения:

«Родился второй Нжде, который спас Сюник. Это Пашинян. Он добился своего: войны не будет»

Для одних — это смелая оценка и признание политического курса, для других — провокация и искажение исторических символов. Но главное — равнодушных не оказалось.

Кто произнёс слова и почему они прозвучали именно сейчас

Скульптор, обычно далекий от громких политических комментариев, дал спонтанное интервью на улице. Он говорил спокойно, но очень уверенно, словно давно носил эту мысль с собой.

Он говорил о Сюнике — регионе, который уже несколько лет находится в центре споров, напряжённости и постоянного ожидания. Скульптор напомнил о страхе, который переживали люди: о закрытых дорогах, о ночных новостях, о том, что любой неверный шаг мог привести к новой войне.

«Вы представляете, что значило бы возобновление боевых действий именно там? — сказал он. — Сколько матерей могли бы снова остаться без сыновей? Пашинян сделал главное: не допустил бойни. Для меня это спасение, а для Сюника — исторический момент».

Почему сравнение с Нжде оказалось таким болезненным

Имя Гарегина Нжде занимает особое место в армянской истории. Для одних — это герой национального сопротивления, символ стойкости. Для других — личность сложная и неоднозначная. Но в любом случае это имя, которое произносят с определённым эмоциональным весом.

Именно поэтому слова скульптора вызвали шок. В социальных сетях, в СМИ и в быту моментально началась буря обсуждений.

Одни писали:
«Он сказал то, что другие боятся озвучить! Сюник действительно был спасён!»

Другие возмущались:
«Нжде — это эпоха, это кровь и борьба. Прекратите сравнивать несравнимое».

А третьи пытались перевести разговор в рациональную плоскость:
«Человек говорил не о биографии и не о личности, а о значении Сюника и его судьбе. Нужно обсуждать идею, а не нападать на автора».

Пашинян, Сюник и политический контекст

Позиция Никола Пашиняна в последние годы строилась вокруг принципа: максимальная цена мира — это жизнь людей. И этот принцип вызывал одновременно благодарность, раздражение и сомнение.

Скульптор же выразил точку зрения, в которой главное — отсутствие нового конфликта. Он отметил:
«Когда историки будут оценивать этот период, они смогут зафиксировать один важный факт: была реальная угроза войны, но она не состоялась. Это и есть победа, пусть без парадов и фанфар».

Как отреагировало общество

Гораздо интереснее оказался не сам тезис, а реакция людей. По городу спорили, обсуждали, пересказывали интервью. Одни относились с восхищением, другие — с негодованием, третьи — с растерянностью.

Когда спустя время журналисты вновь встретили скульптора и спросили, не жалеет ли он о своих словах, он только пожал плечами и сказал:
«Я сказал то, что думаю. Искусство не имеет смысла, если оно боится честности».

Эта простая фраза только усилила эффект произошедшего.

Что стоит за этим эпизодом

Главная ценность подобных ситуаций — не в самом скандале, а в том, что они вскрывают подлинные вопросы. Общество сегодня спорит не только о территориях, не только о политике, но и о философских понятиях:

— что такое подвиг?
— что значит спасение?
— что важнее: не уступить землю или не отправить людей на войну?
— где граница между героизмом и прагматизмом?

Слова скульптора стали лишь детонатором, заставившим эти вопросы выйти наружу.

И пока газеты, телеграм-каналы и блоги продолжают обсуждать тему, одни видят в словах смелость, другие — провокацию, а третьи — повод для серьёзного разговора о будущем страны.