Имя Тер Саргиса долгие годы произносили вполголоса. О нём говорили шепотом — как о человеке, который знал слишком много. Для одних он был святой, для других — шарлатан и манипулятор, но все сходились в одном: это был человек, обладавший какой-то загадочной силой. И именно эта сила пугала даже самых смелых.

Когда его впервые услышали говорить: «Я двоюродный брат Христа», — никто не понял, шутит ли он. Но Саргис не улыбался. В его взгляде было что-то ледяное, будто он действительно знал тайну, о которой не положено знать простым смертным.

Он часто повторял, что его кровь «непростая», что у него есть «священное предназначение». И вскоре стало известно — Тер Саргис близкий друг и даже родственник самого католикоса. Это объясняло многое: почему его слушались, почему в его присутствии замолкали даже те, кто обычно никого не боялся.

Старожил деревни, Степан Асатрян, однажды рассказал историю, после которой людям стало по-настоящему не по себе:

«Он был не просто священник. Он был хитер, как змея. Он всё слышал, всё знал. Однажды сказал мне: “Я двоюродный брат Христа”, — я засмеялся. А он посмотрел так, что мне стало холодно. В этих глазах было нечто нечеловеческое».

С тех пор в деревне начали происходить странные вещи. По ночам Саргиса видели на улице — он шёл медленно, словно считал шаги, иногда останавливался у креста и шептал молитвы, которых никто раньше не слышал. Люди закрывали двери, тушили свет, и только собаки выли — будто чуяли что-то потустороннее.

На утро он приходил в церковь, вставал перед алтарём и говорил проповеди, от которых стыла кровь. Он не говорил о любви и милосердии. Он говорил о силе, жертвах и крови как о пути к искуплению. Его слова действовали завораживающе, и люди, не понимая почему, приходили снова и снова, хотя уходили с тяжестью в груди.

Постепенно вокруг него образовался круг сторонников. Простые прихожане начали называть его «посланником». Но чем больше он говорил, тем более мрачным становился. Он утверждал, что Бог дал ему задание — «очистить» веру от лжи. И именно тогда его имя впервые прозвучало в Эчмиадзине.

Когда туда дошли слухи о его проповедях, католикос вызвал его лично. Кто-то шептал, что это всего лишь беседа, другие уверяли — допрос. Через несколько дней стало известно: Тер Саргис исчез.

Одни говорили, что его отправили в монастырь «на покаяние». Другие утверждали — его просто «убрали», чтобы не позорил церковь. Но самое странное началось позже. По ночам в его старом доме загорались огни, хотя никто там не жил. Те, кто подходил ближе, клялись, что слышали знакомый голос:

«Я двоюродный брат Христа…»

Степан Асатрян вспоминал:

«Когда его забрали, я не мог успокоиться. Я зашёл в его дом. Всё было на месте — книги, крест, его одеяние. Только на столе лежала записка: “Кровь не исчезает. Она ждёт часа своего”. Тогда я понял — он не ушёл. Он просто стал другим».

После этого имя Тер Саргиса запретили упоминать в церковных кругах. Его дела замяли, документы исчезли. Словно никогда не существовало такого человека. Но память осталась. Люди до сих пор рассказывают, что, проходя мимо старого дома священника, можно услышать тихий шёпот — молитву на незнакомом языке.

Некоторые уверяют, что видели его силуэт в тумане возле церкви. Другие говорят, что ночью кто-то стучит в двери, а утром находят крест, перевёрнутый вверх дном. И никто не решается произносить его имя вслух после заката.

Тер Саргис стал символом запретной веры — веры, в которой святое и дьявольское переплетаются до неразличимости. Он верил, что несёт истину, а возможно, просто сошёл с ума, прикоснувшись к тому, чего не должен был знать человек.

Но одно ясно: он оставил след, который невозможно стереть. Его история напоминает — иногда безумие и пророчество выглядят одинаково.

И если ночью, проходя мимо старой церкви, вы услышите тихий голос, шепчущий:

«Я двоюродный брат Христа» —
не оборачивайтесь. Возможно, это он.