Говорят, у Киевского моста в Ереване есть свой собственный ветер — ночной, острый, будто шёпот из-под земли. Он поднимается из ущелья и проходит сквозь городские улицы, словно напоминая, что у каждого места есть память. В тот вечер ветер был особенно сильным, и его звук казался тревожным. Казалось, сам воздух шепчет что-то, чего никто не хочет слышать.

Я шёл медленно, почти не дыша. Город наверху жил привычной жизнью — мерцали светофоры, гудели машины, а здесь, под мостом, царила другая тишина. Холодная, густая, как воспоминание, от которого не избавиться. Когда-то я часто приходил сюда со студенческими друзьями: слушали эхо под каменными сводами, фотографировали старый минарет, прятались от дождя. Но сегодня я пришёл один — по странному чувству, словно кто-то позвал.

Днём в соцсетях появилось короткое сообщение: «Под Киевским мостом ночью кто-то рисовал. Странные символы, белые линии. Похоже на обряд». Ни фото, ни видео — только слова. А слова, когда они туманные, тревожат куда сильнее, чем любая правда.

Когда я спустился по бетонным ступеням, увидел отблеск света. Возле одной из опор стоял мужчина в потёртом пальто, с термосом в руке. Он был стар, но глаза живые, внимательные. Завидев меня, он кивнул — не удивлённо, а будто ждал.

— Фотограф? — спросил он спокойно.
— Нет, просто… захотел посмотреть, — ответил я.

— Тогда смотрите внимательно. Многие идут мимо и ничего не замечают, — сказал он и показал рукой на противоположный берег ущелья. — Там, где старый завод, на стене.

Я прошёл по узкой тропинке, скользя по влажным камням. Луч фонаря выхватил из темноты картину — на серой стене, облупленной временем, белели огромные крылья. Они были как живые: лёгкие, светящиеся, словно могли взлететь в любую секунду. Между ними тонкими буквами было написано:
«Если слышишь — останься».
И точка в конце отсутствовала.

Я застыл. Это не было граффити ради лайков или вызова. В этих словах чувствовалась боль, тихая и глубокая, как чужая молитва.

Мужчина подошёл ближе.
— Красиво, правда? — сказал он. — Я видел, как это рисовали.
— Кто? — спросил я.
— Молодой парень. Пришёл ночью, с рюкзаком. Молчал, но глаза… будто спешили. Он рисовал крыло за крылом, а на каждом останавливался и кивал — словно вспоминал кого-то. Когда закончил, написал эти слова и долго стоял молча. Потом просто ушёл.

Мы помолчали. Ветер усилился, зашумел под арками. И вдруг я заметил, что под слоем краски торчит уголок бумаги. Осторожно вытащил. На бумаге — карандашные строчки:
«Не рассказывайте обо мне. Расскажите о ней — той, кого не заметили. Если слышишь — останься, ведь я не смог».

Эти слова прожгли воздух. Они звучали как признание, как просьба. Но кто она — «та, кого не заметили»?

В тот момент сверху донёсся женский голос. К нам спускалась девушка, лет двадцати пяти, с маленьким фонариком. Увидев рисунок, она остановилась, прикоснулась к стене и прошептала:
— Это о ней… Я знала, что он вернётся сюда.

Оказалось, её звали Анаит. Она рассказала, что несколько лет назад здесь часто бывала её подруга — тихая, замкнутая, но с удивительно добрым взглядом. Однажды девушка пропала, не оставив следа. Все быстро забыли. Все, кроме этого парня.

— Он хотел, чтобы хоть кто-то вспомнил, — сказала Анаит. — Чтобы город не молчал.

Я протянул ей найденную записку. Она прочитала, закрыла глаза, потом убрала листок в карман, будто хранила что-то живое.
— Знаете, — сказала она тихо, — может быть, он сейчас где-то ещё рисует крылья. Для кого-то другого. Чтобы напомнить: пока мы слышим — мы живы.

Через два дня я снова пришёл туда. Под мостом было пусто. Но рисунок остался — теперь чуть светлее, будто обновился сам собой. Внизу появилась новая надпись:
«Если остался — говори».

Я долго стоял перед этой стеной. Не было ни страха, ни печали. Было чувство, что город действительно дышит — не бетоном, а историями. Каждое слово, каждая краска под этим мостом стали чем-то большим, чем просто память о неизвестном. Это стало напоминанием о нас самих — тех, кто спешит, не замечая чужой тишины.

И, может быть, именно поэтому, проходя теперь мимо, я всегда замедляю шаг.
Потому что кто-то когда-то написал:
«Если слышишь — останься».
И я остался.