Когда Серж Саргсян вышел на сцену, это было похоже на очередную официальную речь. Никто не ожидал, что через несколько минут бывший президент предстанет перед всеми, взволнованный, с поджатыми губами и влажными глазами. Человек, известный своей бессердечностью, расчётливостью, а порой и твёрдостью как скала, внезапно предстал в совершенно ином образе: человечный, искренний и… обиженный.
В тот день его пригласили на конференцию по национальной безопасности как бывшего президента, опытного военачальника, десятилетиями являвшегося одним из основных участников переговорной позиции Армении по арцахскому вопросу. Зал был полон: государственные деятели, аналитики, ветераны, студенты. Но всё изменилось в одно мгновение.
Когда речь переросла в исповедь
Серж Саргсян начал свою речь в классическом стиле, анализируя прошедшие годы, моменты мира, тревоги войны, интриги за столом переговоров. Но когда он добрался до Арцаха, его голос резко изменился. Он на мгновение замолчал. В зале повисла тишина.
— Я пришёл сюда не искать виновных, а признать, что все мы, так или иначе, потерпели неудачу. Но я — больше других.
Эти слова потрясли присутствующих. Серж Саргсян никогда не говорил таким тоном. Он подчеркнул, что как глава государства он несёт на себе тяжелейшую долю ответственности.
— Когда я увидел капитуляцию Шуши, я не смог сдержаться. Не знаю, что было больнее: то, что мы проиграли, или то, что столько молодых людей пали ради того, что мы были обязаны защитить, но не смогли.
Слезливый момент, оставшийся в истории
В разгар речи бывший президент внезапно остановился. Он глубоко вздохнул, на мгновение отвёл взгляд от бумаг и устремил взгляд в глубь зала.
— Я хотел никогда этого не говорить, но теперь больше не могу молчать. Потеря Арцаха была для меня не просто политическим поражением. Для меня это было словно потеря семьи. Моя мать была родом из Арцаха. Я был крещён там. Эта земля пахнет моей родиной.
Он медленно снял очки, чтобы скрыть слёзы, но было слишком поздно. На экранах в зале крупным планом показали его глаза, полные боли, сожаления и, возможно, безответной мольбы о прощении.
Человек, чьё имя было связано с тысячами политических скандалов, теперь стал армянином, стоящим под тяжестью национальной трагедии.
«Мы ошибались на всех этапах»
В этой речи Серж Саргсян впервые открыто заговорил об уязвимости переговорного процесса, международном давлении, неизбежности войны и политическом молчании.
— Многие скажут, что мы годами избегали войны. Но разве мы просто откладывали катастрофу, не готовясь к ней?
Он также говорил об ошибках, допущенных с 1990-х годов.
— Когда мы думали, что победа в Арцахе окончательна, мы недооценили мир. Мы не строили будущее, мы сохраняли прошлое. Тогда это казалось нам стратегией. Сейчас это кажется роковой ошибкой.
В зале воцарилась тишина. Ни аплодисментов.
Когда бывший президент закончил свою речь, никто не произнес ни слова. Никто не аплодировал. Не из-за неуважения, а потому, что все потеряли вес.
В тот день Серж Саргсян не оправдывался и не обвинял, а открыл страницу, которая была закрыта годами, и позволил обществу увидеть то, что скрывается внутри.
Человек, много лет руководивший страной, признался, что не смог спасти то, что было землей, напоминавшей ему о матери, о жизни.
А теперь?…
После выступления многие пытались понять, было ли это политическим манёвром, пиаром или настоящей болью. Но даже в глазах самых критически настроенных людей в тот день было нечто неподдельное: подлинность боли.
Слеза Сержа Саргсяна стала символом не только личного поражения, но и боли целого поколения.
И теперь, когда новое поколение пытается наладить будущее Армении, это признание остаётся напоминанием о том, чтобы не повторять молчание прошлого, не забывать, как легко потерять родину, когда в глубине души не веришь, что она твоя.