Происшествие, вызвавшее бурю обсуждений в армянском обществе, развернулось не в зале заседаний, не в здании суда и не на митинге. Всё случилось там, где общество привыкло искать покой, молитву и тишину — в древнем Мармашенском монастыре.

По свидетельствам очевидцев и ряду независимых источников, депутат от правящей партии «Гражданский договор» (ՔՊ) Гнел Саргсян прибыл на территорию монастырского комплекса и вёл себя не только вызывающе, но и крайне неприемлемо для представителя власти. Утверждается, что он позволил себе оскорбления в адрес духовного лица, а также потребовал предъявить кадастровые документы на монастырскую землю.

Что это было? Эмоциональный срыв? Неудачный визит? Или симптом более широкой проблемы, которую общество давно игнорирует?

Место, которое нельзя превращать в арену
Мармашенский монастырь — не просто архитектурный памятник. Это один из древнейших духовных центров Армении, история которого насчитывает более тысячи лет. Каждый камень здесь пропитан молитвой, тишиной и памятью поколений.

Именно поэтому любые проявления давления, грубости или демонстрации силы на территории святого места воспринимаются как оскорбление не только конкретного человека, но и всей нации.

Когда представитель действующей власти входит в монастырь и не просто задаёт вопросы, а поднимает голос, требует, хамит и унижает, — это уже не личная ссора. Это политический и моральный сигнал.

Требование кадастровых документов: юридическая безграмотность или давление?
С юридической точки зрения, подобное поведение вызывает недоумение. Армянская Апостольская Церковь имеет особый статус в государстве, закреплённый Конституцией. Земли монастырей, особенно исторических, не являются объектом коммерческой оценки или предметом споров в уличной форме.

Что именно хотел увидеть господин Саргсян в этих документах — не ясно. Но факт того, что представитель власти требует у монаха «бумаги» на землю, находясь на территории святыни, звучит как недопустимый акт вмешательства и давления.

И это давление приобретает символический смысл — когда власть требует у духовного лидера оправданий за право быть на своей земле, то возникает вопрос: а где проходят границы полномочий и этики?

Общественная реакция: «Не смейте трогать церковь»
Инцидент вызвал волну возмущения в соцсетях и в общественных кругах. Многие восприняли произошедшее как посягательство на духовную автономию. Прозвучали десятки комментариев, суть которых сводится к одному:

«Можно спорить о политике, но не трогайте церковь. Это последнее, что остаётся людям в поисках тишины и веры.»

Другие отмечали, что такое поведение подрывает доверие не только к конкретному депутату, но и ко всей правящей партии, ведь её представители демонстрируют пренебрежение к институтам, которым доверяют миллионы.

Где реакция государства?
На момент публикации официальной реакции от правительства, партии или Генпрокуратуры не поступало. Это молчание уже воспринимается как одобрение или как минимум игнорирование инцидента.

Но подобные случаи не могут оставаться в тени. Не потому, что речь идёт о скандале, а потому, что затрагивается само понимание власти как служения, а не доминирования.

Итог: инцидент, который говорит больше, чем кажется
Да, возможно, это был единичный эпизод. Да, возможно, Саргсян «перестарался» или не сдержался. Но суть в другом: власть обязана быть сдержанной, особенно в местах, где её не ждут, а молятся.

Монастырь — не кабинет чиновника. И если мы позволим властям заходить туда с тоном следователя, то завтра они зайдут в наши души — с теми же требованиями и вопросами.

Пока что народ сказал своё твёрдое «нет». Осталось, чтобы это «нет» услышали и те, кто, забывшись, решил, что у власти нет границ.