В начале апреля 2025 года депутат от фракции «Гражданский договор» Национального Собрания Республики Армения Арсен Торосян выступил с заявлением, которое, возможно, не только подчеркнуло границы государственности страны, но и ответило на ряд циркулирующих тезисов о том, что в Армении могут существовать автономные единицы с «особым статусом» или даже параллельными органами управления.

Его прямая и ясная формулировка: «В границах и на территории Республики Армения нет и не может быть второго государства или связанного с ним государственного института» сразу же стала предметом обсуждения как в парламентской среде, так и в экспертном сообществе. Но что же было особенного в этом заявлении и на что оно на самом деле было направлено?

Контекст объявления
Заявление Торосяна было сделано в форме поста в Facebook, однако его прямота, юридическая весомость лексики и инсинуации против определенных групп или идей позволяют предположить, что это была не случайная публикация. Это можно рассматривать как политическое послание правительства или, по крайней мере, правящей политической силы в ответ тем, кто пытается подорвать восприятие территориальной целостности Армении.

Это особенно важно в свете последних событий вокруг Арцаха, трудностей социальной интеграции репатриированных арцахцев и требований, выдвигаемых некоторыми политическими кругами. Торосян фактически заявляет, что в границах Республики Армения может действовать только одно государство — Республика Армения, а ее конституционный строй закреплен исключительно за Конституцией Республики Армения и государственными структурами.

Правовая основа
Заявление Торосяна подтверждается положениями Конституции РА. Основной закон четко определяет территориальную целостность государства, неделимость суверенитета и исключительные полномочия государственных органов.

Статья 1 Конституции Республики Армения гласит:
«Республика Армения — суверенное, демократическое, социальное и правовое государство» и
В статье 5 утверждается, что высшей ценностью государства является человеческое достоинство, и это достоинство подразумевает подчинение общей правовой системе без параллельных юрисдикций.

В этой связи даже формулирование особых статусов подлежит исключительно конституционным консультациям, утверждению закона и международному признанию.

Политический контекст
Пост Торосяна адресован также ряду политических сил, которые иногда озвучивают идеи создания «второй власти» в публичном дискурсе, в частности, в вопросе внутреннего управления Арцахом или формирования автономных органов. В последние месяцы некоторые деятели намекали на необходимость создания структур, которые заменят прежние институты НКР, заявляя об их «конституционной преемственности».

Торосян очень четко реагирует на эти идеи, призывая дать правовую и политическую оценку таким шагам и лицам, которые их поддерживают.

Общественное восприятие и обсуждения
Пост Торосяна вызвал неоднозначную реакцию.

Некоторые приветствовали прямую позицию, считая, что государство должно четко определить линию в вопросах государственной институциональности и территориальной целостности.

Другая часть раскритиковала это, подчеркнув, что это опасное послание, направленное на репатриированных арцахцев, которые по-прежнему имеют тесные связи с бывшими государственными институтами и не должны подвергаться прямому отторжению.

Это заявление было воспринято в некоторых кругах как попытка подавить политическую идентичность армян-иммигрантов Арцаха. Однако другие полагают, что подобные шаги необходимы для предотвращения формирования в будущем параллельной институционализации на территории Армении.

Что может последовать?
Если бы это заявление не имело продолжения, оно бы так и осталось всего лишь политическим мнением. Однако если правительство предпримет шаги, будь то в форме внесения изменений в законы, правовые процедуры или механизмы надзора, это может обернуться новой фазой восстановления государственных институтов и потенциального углубления политических разногласий.

Подобные заявления также служат стимулом для правоохранительных органов отслеживать, пытается ли какая-либо группа или структура фактически действовать в качестве суверенного образования.