Жизнь одних детей начинается с радостной встречи и объятий. История Джоно Ланкастера началась с отказа, последствия которого он ощущал еще много лет.

Джоно родился 31 октября 1984 года в Западном Йоркшире, Англия, с синдромом Тричера Коллинза — редким генетическим заболеванием, которое влияет на развитие костей и тканей лица. В его случае особенности затронули скулы, челюсть и уши, а позднее ему понадобились слуховые аппараты.

Всего через 36 часов после его рождения биологические родители покинули больницу без сына. Согласно тому, что Джоно впоследствии рассказывал о документах, связанных с его усыновлением, родители были потрясены его внешностью и считали, что не способны установить эмоциональную связь с новорожденным.

Это событие могло определить всю его дальнейшую жизнь.

Но вскоре в его судьбе появился другой человек.

Ее звали Джин.

Совсем другая реакция

Социальным службам необходимо было найти человека, который сможет позаботиться о новорожденном, и Джин Ланкастер стала приемной воспитательницей Джоно. Ее предупредили, что ребенок выглядит необычно и что его внешность уже вызывала сильную реакцию у окружающих.

Однако Джин отреагировала совершенно иначе.

Как позднее вспоминал Джоно, впервые увидев малыша, она улыбнулась, взяла его на руки и сразу почувствовала связь с ним. Вместо того чтобы думать исключительно о трудностях, которые могли сопровождать воспитание ребенка с особенностями развития лица, она увидела младенца, которому были необходимы дом, забота и любовь.

Именно эта разница в отношении впоследствии стала одной из важнейших тем жизни Джоно.

Разные взрослые смотрели на одного и того же ребенка. Одни увидели ситуацию, с которой, по их мнению, они не могли справиться. Джин увидела маленького человека, достойного любви, защиты и семьи.

Очень скоро она стала для него гораздо больше, чем временным опекуном.

В течение нескольких лет сохранялась возможность контакта Джоно с биологическими родителями. В конце концов 18 мая 1990 года, когда мальчику было пять лет, Джин официально усыновила его.

Позднее Джоно с юмором говорил, что благодаря этому у него появилось два дня рождения.

Но за этой шуткой скрывалось нечто гораздо более глубокое: его выбрали.

Джин не пыталась делать вид, будто сложных страниц в прошлом мальчика не существовало. По воспоминаниям Джоно, она была готова открыто разговаривать с ним и о его внешности, и о биологических родителях. Такая честность была особенно важна, потому что даже самая сильная любовь не могла автоматически убрать все вопросы о его происхождении.

Но благодаря Джин у него было безопасное место, где эти вопросы можно было задавать.

Детство, в котором невозможно было затеряться

Синдром Тричера Коллинза проявляется у разных людей по-разному. В основном он влияет на развитие лица — в частности, скул, челюсти и ушей. У некоторых людей возникают серьезные проблемы со слухом, а детям с более выраженными проявлениями заболевания может потребоваться длительное медицинское лечение.

При этом синдром не определяет интеллект человека, его характер, способности, мечты или возможность построить полноценную жизнь.

К сожалению, дети не всегда понимают подобные различия.

По мере взросления Джоно любовь, которую он получал дома, не могла полностью защитить его от отношения окружающих. Из-за особенностей лица он сразу привлекал внимание и сталкивался с насмешками и жестокостью.

Постепенно это начало влиять на его отношение к самому себе.

Проблема заключалась не только в том, что люди замечали его внешность. Постоянное неприятие способно научить человека ожидать отвержения практически в любой ситуации.

Для мальчика, который уже знал, что биологические родители оставили его вскоре после рождения, насмешки по поводу внешности могли приобретать особенно болезненный смысл. Они словно подтверждали страх, появившийся еще в самом начале жизни: возможно, именно лицо всегда будет определять, примут его окружающие или нет.

В трудные периоды Джоно испытывал проблемы с уверенностью в себе и ощущением собственной принадлежности. Позднее он открыто рассказывал, что искал одобрения окружающих и иногда пытался привлечь к себе внимание, чтобы справиться со внутренней неуверенностью.

Но рядом с жестокими словами окружающих всегда существовал другой голос.

Голос Джин.

Она видела то же самое лицо — и любила его.

Вопросы, которые не исчезли с годами

Любовь приемной семьи не обязательно избавляет человека от желания узнать больше о своих биологических родителях.

Когда Джоно стал взрослым, вопросы о собственном происхождении продолжали его беспокоить.

Почему родители приняли такое решение? Сожалели ли они когда-нибудь о случившемся? Захотели бы они узнать, каким человеком стал их сын?

Когда Джоно было около двадцати пяти лет, он решил попытаться установить контакт.

Он надеялся, что прошло достаточно времени и теперь хотя бы разговор станет возможным. Джоно написал биологическим родителям и сообщил, что был бы готов встретиться.

Ответ оказался болезненным.

Они не захотели общаться с ним и дали понять, что не желают дальнейших попыток установить контакт.

Для Джоно это стало новым отвержением спустя десятилетия после первого.

Было бы вполне понятно, если бы подобный ответ оставил после себя только гнев и обиду.

Однако со временем Джоно пришел к более сложному пониманию ситуации. Он не отрицал боль, которую причинили решения биологических родителей, но одновременно говорил о благодарности за саму возможность жить. Он также отмечал, что уважает их решение сохранять дистанцию, несмотря на то что оно причинило ему боль.

Принятие в данном случае не означало попытку убедить себя, что ничего страшного не произошло.

Оно означало отказ позволить этому событию управлять всей оставшейся жизнью.

Когда отличие становится способом помогать другим

По мере того как менялось отношение Джоно к самому себе, менялось и направление его жизни.

Лицо, которое когда-то казалось ему причиной возможных отказов в дружбе, работе и любви, со временем стало частью того, что позволило ему особенно глубоко понимать людей с похожими особенностями.

Он начал встречаться с детьми с синдромом Тричера Коллинза и другими черепно-лицевыми особенностями.

Для ребенка, который чувствует себя одиноким из-за того, что практически никто вокруг не похож на него, встреча с уверенным в себе взрослым с похожим диагнозом может иметь огромное значение.

Такие встречи важны и для родителей.

Когда семье сообщают диагноз ребенка, взрослые могут оказаться окружены медицинскими терминами, тревогой и неопределенностью относительно будущего. Встреча с человеком, который сам прошел через насмешки в детстве, неприятие собственной внешности и сложный путь к самопринятию, способна дать им нечто большее, чем медицинская информация.

Она дает перспективу.

Джоно стал общественным активистом и публичным спикером, рассказывающим о своем опыте и выступающим за более уважительное отношение к людям с особенностями внешности.

То, что когда-то причиняло ему столько боли, он больше не пытался скрывать.

Изменилось не его лицо.

Изменилось его отношение к нему.

Эта история не только о внешности

Историю Джоно Ланкастера легко превратить в слишком простую вдохновляющую формулу: ребенка оставили родители, добрая женщина спасла его, а затем все стало прекрасно.

Настоящая жизнь гораздо сложнее.

Любовь Джин не смогла предотвратить школьные насмешки. Усыновление не уничтожило вопросов Джоно о биологических родителях. Его успехи во взрослой жизни не изменили того, что произошло в первые дни после рождения.

Даже спустя много лет попытка связаться с родителями снова открыла старую рану.

Джин не могла защитить его от всех страданий.

Она дала ему фундамент.

Ребенку, который постоянно сталкивается с осуждением, особенно необходимо место, где он видит совершенно противоположное отношение. Для Джоно таким местом стал дом Джин — пространство, где его внешность никогда не считалась причиной любить его меньше.

Это чрезвычайно важно.

Об уверенности в себе иногда говорят так, словно человеку достаточно однажды решить: «Теперь я буду сильным».

Но самоощущение ребенка во многом формируется благодаря отношениям с другими людьми. Дети узнают что-то о собственной ценности по тому, как взрослые смотрят на них, разговаривают с ними и реагируют в моменты их уязвимости.

Джин не могла контролировать отношение каждого прохожего, одноклассника или незнакомого человека.

Но она могла сделать так, чтобы их голоса не стали единственными, которые слышал Джоно.

Что значит быть выбранным

Спустя годы Джоно с огромной теплотой говорил о женщине, которая его воспитала.

Джин стала его матерью не потому, что их связывало биологическое родство. Она сама приняла решение взять на себя ответственность за ребенка, будущее которого в тот момент было совершенно неопределенным.

И этот выбор повлиял не только на его детство.

Заботу и чувство безопасности, которые когда-то подарила ему Джин, повзрослевший Джоно смог передавать другим.

Встречаясь с детьми, имеющими особенности внешности, он понимает страхи, которые человеку без подобного опыта бывает сложно заметить. Разговаривая с родителями, он способен показать им, что медицинский диагноз описывает определенное состояние организма, но не устанавливает границы будущего ребенка.

А когда Джоно рассказывает о собственной неуверенности, он говорит не как сторонний наблюдатель, а как человек, который сам через нее прошел.

Возможно, именно здесь находится одна из самых важных мыслей его истории.

Джоно стал ценным человеком не потому, что вырос и превратился в известного общественного деятеля.

Он уже обладал ценностью, когда был новорожденным ребенком в больнице.

Джин поняла это задолго до того, как он успел чего-либо добиться.

Ее любовь не была наградой за силу характера, успех или мужество.

Она появилась раньше.

И именно благодаря этому у Джоно возникла среда, в которой позднее смогли сформироваться эти качества.

Лицо, которое больше не хочется скрывать

Многие годы Джоно боялся, что его внешность будет закрывать перед ним двери еще до того, как люди успеют его узнать.

Однако постепенно он понял, что дружба, любовь, уважение и полноценные отношения возможны без необходимости становиться внешне похожим на окружающих.

Он рассказывал, что в определенный момент перестал хотеть хирургических операций исключительно ради изменения внешности. Он научился принимать лицо, которое когда-то заставляло его чувствовать себя чужим.

Разумеется, это не означает, что каждый человек с особенностями внешности обязан принимать такое же решение. Вопрос медицинских вмешательств индивидуален, особенно когда речь идет не только о внешности, но и о дыхании, слухе, питании и других важных функциях организма.

Опыт Джоно говорит о другом.

Принять себя — не значит утверждать, что болезненного прошлого никогда не существовало.

Иногда это означает просто перестать отдавать чужой реакции право определять собственную ценность.

Биологические родители Джоно приняли одно решение в первые дни его жизни.

Джин приняла другое.

Долгое время Джоно нес в себе боль, связанную с первым решением. Но второе подарило ему семью, опору и пример того, как выглядит безусловное принятие.

Сегодня его история выходит далеко за рамки одной семьи или редкого генетического синдрома. Она заставляет задуматься о вопросе, знакомом каждому, кто когда-либо чувствовал, что его осудили раньше, чем попытались узнать:

Что может произойти с жизнью человека, если хотя бы кто-то один сначала увидит в нем личность, а уже потом — его отличие?

В жизни Джоно Ланкастера ответ на этот вопрос начался с Джин.

Она не могла изменить обстоятельства его рождения. Не могла гарантировать, что окружающие всегда будут относиться к нему с добротой.

Но она могла сделать нечто гораздо более важное в тот момент.

Она могла забрать его домой.

И именно это она сделала.