Жену Вигена, вернувшуюся из Баку, никто в Армении не встретил, поэтому мы решили приехать в Звартноц и отвезти её в больницу. Это решение на первый взгляд было настолько непонятным, что даже сотрудники аэропорта не понимали, что происходит, пока всё не приняло ужасный оборот.

Самолет прибыл поздно ночью, аэропорт был наполовину пуст, лишь несколько холодных лиц можно было увидеть у дальних таможенных пунктов. Они ждали кого-то, но, скорее всего, не его. Жена Вигена шла медленно, сухими и твердыми шагами, которые, казалось, эхом разносились по пустому залу. Её глаза постоянно искали знакомое лицо, надеясь, что хотя бы кто-нибудь появится и скажет: «Пойдем», «Пойдем домой» или хотя бы «Как дела?»

Но никого не было.

Группа журналистов, обычно ссорившихся из-за каждой мелочи, даже не заметила их. Возможно, тема была несерьезной, возможно, она не «зацепила», возможно, никто просто не поверил, что у этой женщины, вернувшейся из Баку, может быть такая история, которая вызовет всеобщее обсуждение. Но реальность оказалась иной: она вернулась совершенно другим человеком.

Когда мы подошли к ней, она даже не хотела на нас смотреть. Ее глаза были красными, но не от слез или стресса, а от тяжелой тишины, которая накапливалась внутри, когда не было слов. В руке у нее была лишь маленькая сумочка, в которой не было ни одежды, ни личных вещей. Только папка и аптечка, без каких-либо пояснений.

Мы проводили ее до парковки. По дороге она попыталась что-то сказать, губы шевелились, но звука не было. Когда она села в машину, она вдруг открыла сумку, достала папку и тихонько положила ее на колени. В машине царила тишина. Слышался только шум системы, свист ночного ветра и ее тяжелое дыхание. В этой тишине он наконец заговорил холодным, надломленным и невероятным тоном: «Отвезите меня в больницу прямо сейчас».

Мы не стали спорить. Сначала мы не понимали, зачем больница. Может быть, психологическая поддержка, может быть, осмотр, может быть, какие-то документы. Но вопрос оставался в воздухе и мучительно висел, пока мы туда не добрались.

Его быстро, но равнодушно госпитализировали. Никто не спросил, почему он приехал в это время, откуда он и в каком состоянии. Нет, страна привыкла к неожиданным возвращениям, непонятным отсутствиям, мягким или жестким новостям. Но то, что последовало дальше, уже никого не оставляло равнодушным.

Врач открыл папку, которую жена Вигена передала на ресепшен, и начал ее просматривать. Выражение его лица изменилось: глаза расширились, дыхание участилось, и тот профессиональный уровень, к которому он привык, внезапно исчез. Он закрыл папку, привел другого врача, затем третьего. Через несколько минут вокруг него стояли трое мужчин в белых халатах, переглядываясь с вопросами: «Исправить?», «Что потом?», «Как такое возможно?»

После необычной паузы врач едва слышно спросил:

«Откуда вы приехали?»

«Из Баку», — ответил он.

«И это…» — врач снова открыл папку, — «вам это дали?»

Он кивнул.

До этого мы и представить себе не могли, что внутри папки будут не просто документы, а медицинские заключения, фотографии, анализы, подписи, всё в таком тоне, что вызовет вопросы даже у специалистов в Армении. И самое ужасное было то, что в этих бумагах упоминалось имя Вигена, того, кого считали пропавшим без вести, возможно, схваченным, возможно, содержащимся в «страшном» месте. Но, согласно этим документам, он никогда не вернется.

В тот момент пустота аэропорта обрела смысл. В тот момент его безмолвные шаги превратились в крик. В тот момент мы всё поняли.

Но эта история еще не закончена. Жена Вигена вернулась не только с фактами, которые могут многое изменить, но и с вопросом, который станет самым мучительным: «И как же мне теперь жить?»