В истории каждого народа наступает момент, когда молчание становится опаснее любой ошибки. Когда ожидание и равнодушие начинают разрушать изнутри быстрее, чем внешний враг. Сегодня мы находимся именно в такой точке. И именно поэтому Кёх — человек, прошедший войну, видевший смерть, боль и предательство, — больше не может и не имеет права молчать.

Это не политическое заявление и не попытка привлечь внимание. Это жёсткое, прямое обращение человека, который знает цену словам «долг», «ответственность» и «родина» не по лозунгам, а по реальности фронта.

«Я обращаюсь не к власти и не к структурам. Я обращаюсь к народу», — подчёркивает Кёх. — «Потому что именно народ сегодня является последним рубежом».

По его словам, общество постепенно втягивают в состояние усталости и безразличия. Людей приучили думать, что от них ничего не зависит, что решения принимаются где-то наверху, а их роль — просто приспосабливаться. Но именно это, по мнению военного, и является самой опасной ловушкой.

Кёх открыто говорит о том, о чём многие предпочитают шептать или вовсе избегать разговоров. Он подчёркивает: когда народ теряет веру в себя и в собственную силу, его можно сломать без единого выстрела. Достаточно дать ощущение безысходности — и сопротивление исчезает само.

«Когда солдат стоит на позиции, он не имеет права устать морально. Он знает: за его спиной — люди, дома, дети, история. Сегодня я требую того же от общества», — говорит он.

Это требование не связано с оружием. Речь идёт о сознательности, о возвращении чувства ответственности за происходящее. Кёх настаивает: нельзя больше верить пустым словам, красивым обещаниям и удобным оправданиям. Народ, забывший свой путь и свою цену, становится уязвимым и управляемым.

В его словах много боли. Боли за потерянные жизни, за молодых ребят, которые не вернулись, за семьи, живущие с постоянным чувством тревоги. Он говорит о селах, которые пустеют, о людях, которые уезжают не от хорошей жизни, и о тишине, которая постепенно накрывает то, что когда-то было живым.

Но эта боль не превращается в жалобу. Она превращается в жёсткое требование — перестать делать вид, что всё происходящее нас не касается.

«Я не прошу и не уговариваю», — подчёркивает Кёх. — «Я требую. Требую, чтобы каждый задал себе простой вопрос: что лично я сделал, чтобы завтра не стало ещё хуже?»

Его обращение мгновенно вызвало бурную реакцию. В социальных сетях начались споры, обсуждения, резкие высказывания. Одни поддерживают его слова, другие пытаются обвинить в излишней жёсткости. Но равнодушных практически нет. Потому что сказанное задело слишком глубоко.

Многие признаются: они давно чувствовали это напряжение, эту тревогу, но не могли или не хотели сформулировать её вслух. Кёх сделал это за них — прямо, без дипломатии и без смягчающих формулировок.

Это обращение — не финал и не точка. Это сигнал. Предупреждение. Попытка остановить процесс, который может стать необратимым.

История не запоминает тех, кто предпочёл промолчать. Она запоминает тех, кто осмелился сказать правду в тот момент, когда ещё оставался шанс что-то изменить.

Вопрос теперь только один: услышит ли народ это обращение — или снова сделает вид, что оно адресовано кому-то другому.