Я не могу молчать и хочу сказать это публично водителю автобуса. Хочу рассказать о том, что произошло сегодня, чтобы все знали. Я долго сомневался, стоит ли писать эти строки, но то, что я увидел, до сих пор не даёт мне покоя. Это не просто неприятный эпизод — это унижение, свидетелями которого мы все стали.
Сегодня утром, как и сотни других людей, я ехал по своим делам на городском автобусе. В салоне было тесно: люди стояли вплотную друг к другу, кто-то держал детей за руку, кто-то — пакеты с продуктами, кто-то молча смотрел в окно. Атмосфера была напряжённой, но привычной. До одного момента.
На одной из остановок в автобус зашла женщина. По ней было видно, что ей тяжело: она медленно поднималась по ступенькам, в руках — тяжёлые сумки, лицо уставшее. Она не требовала ничего особенного, лишь спокойно попросила дать ей пару секунд, чтобы расплатиться. И именно в этот момент водитель решил показать, кто здесь «главный».
Он начал кричать. Не повышать голос — именно кричать. Его слова были резкими, унизительными, лишёнными элементарного человеческого уважения. «Если не можете быстро платить — нечего ездить», — бросил он, даже не оборачиваясь. Эти слова словно повисли в воздухе.
В салоне стало тихо. Настолько тихо, что это было почти оглушающе. Люди опустили глаза. Кто-то сделал вид, что ничего не слышал. Кто-то отвернулся к окну. И в этот момент стало особенно больно — не только за ту женщину, но и за всех нас.
Она молча стояла, сжав губы, стараясь не смотреть по сторонам. В её позе было столько стыда и бессилия, что хотелось кричать. Но никто не сказал ни слова. Ни один человек не вступился. И именно эта коллективная тишина оказалась самым страшным в этой истории.
Когда мы перестали реагировать на несправедливость? Когда оскорбления в общественном транспорте стали нормой? Почему человек за рулём считает возможным унижать пассажиров, забывая, что перед ним — такие же люди?
Эта история не только об одном водителе. Она о системе, в которой грубость остаётся безнаказанной. О равнодушии, которое мы оправдываем усталостью и спешкой. О молчании, которое делает нас соучастниками.
Я пишу это не ради скандала. Я пишу, потому что завтра на месте этой женщины может оказаться кто угодно. Наша мама. Наш отец. Мы сами. И если мы продолжаем молчать, значит, мы соглашаемся.
Общественный транспорт — это не место для унижений. Это пространство, где должны действовать элементарные нормы уважения. И если они нарушаются, мы обязаны говорить.