История знает немало тайн, но самые пугающие из них — те, что были изложены не в мемуарах и не в официальных документах, а в личных письмах. Письмах, которые не предназначались для посторонних глаз. Одно из таких посланий, о котором до сих пор говорят вполголоса, по некоторым свидетельствам было адресовано Вазген Саргсян — человеку, на плечах которого лежала ответственность за судьбу страны.
Имя Сво Рафф сегодня звучит как тень из прошлого. Его почти нет в открытых источниках, о нём не пишут учебники, но именно это делает его фигуру особенно тревожной. Он не был случайным наблюдателем. Он знал слишком много. И, возможно, именно поэтому решился на шаг, который редко кто отваживается сделать — написать письмо человеку, стоявшему у самой вершины власти.
Говорят, письмо начиналось без приветствий и формальностей. Никаких «уважаемый» или «дорогой». Лишь короткая и жёсткая фраза:
«Я пишу тебе сейчас, потому что потом может быть уже некому читать».
Эти слова звучали как предупреждение. Не политическое, не военное — экзистенциальное. Сво Рафф писал не о внешних врагах и не о фронтовых угрозах. Он писал о страхе другого рода — о том, который зарождается внутри, в тени кабинетов и коридоров власти. Он утверждал, что главная опасность приходит не с границ, а из самого центра.
Особое место в письме занимала тема предательства. Автор намекал, что рядом со Спарапетом находятся люди, чьи улыбки скрывают холодный расчёт. Люди, говорящие правильные слова, но преследующие совсем иные цели. По его словам, заговор не всегда начинается с оружия — чаще он начинается с договорённостей.
Самым шокирующим был фрагмент, в котором Сво Рафф говорил о будущем. Он словно пытался заглянуть за грань времени, рисуя день, когда страна может лишиться своего защитника. «История не всегда предупреждает заранее, — писал он. — Иногда она просто наносит удар».
Эти строки, по воспоминаниям людей, близких к тем событиям, произвели сильное впечатление. Но ответа на письмо так и не последовало. По крайней мере — официального. Возможно, потому что на некоторые письма невозможно ответить словами. Их либо принимают как руководство к действию, либо откладывают… навсегда.
Само письмо никогда не было обнародовано. Его оригинал не найден, копии не опубликованы, а имя автора так и осталось в полутени. Но именно это молчание делает историю ещё более зловещей. Потому что исчезают не только бумаги — исчезают предупреждения, которые могли изменить ход событий.
Сегодня, оглядываясь назад, этот мифический текст воспринимается иначе. Уже не как слух или легенда, а как тревожный сигнал, который, возможно, прозвучал слишком рано — или был услышан слишком поздно. И каждый раз, когда всплывает тема этого письма, возникает один и тот же вопрос:
а если бы к нему отнеслись иначе, смогла бы история пойти по другому пути?