Незадолго до своей внезапной смерти чудотворный врач был допрошен. Следователи пытались понять, что же на самом деле произошло. Атмосфера тогда была настолько напряжённой, что казалось — воздух в кабинете стал тяжелее, чем обычно. Все ждали одного: правды, которая так долго ускользала от всех.

Он считался человеком, способным на невозможное. Пациенты, от которых отказались другие специалисты, выходили от него живыми, словно после чуда. Его имя произносили с уважением даже те, кто не верил в медицинские феномены. Но именно из-за этой славы вокруг него начали сгущаться подозрения. Никто не понимал, где заканчиваются его профессиональные навыки и начинается нечто необъяснимое.

В тот день, когда его привезли на допрос, даже опытные следователи заметили: он выглядел не так, как всегда. Бледный, измождённый, будто всю ночь боролся не с бессонницей, а с какой-то тёмной, невидимой силой. Когда он сел за стол, руки заметно дрожали.

— Расскажите всё, что знаете, — спокойно произнёс главный следователь.

Врач поднял глаза. Взгляд был мутным, уставшим, но в нём читалась твёрдость человека, который понимает: отступать уже поздно.

— Я слишком долго молчал, — сказал он тихо. — Но сейчас… уже нет смысла скрывать.

Его слова повисли в воздухе, как камень. А затем он начал говорить. И то, что услышали сидящие в кабинете, выбило почву из-под ног даже у самых скептичных.

Он рассказал, что последние смерти его пациентов были не случайными. Что кто-то намеренно создавал ситуации, делающие его беспомощным. Упомянул о странных сбоях оборудования, о том, что в его кабинете по ночам выключался свет, о таинственных письмах, которые он сжигал, не открывая.

— То есть вы считаете, что кто-то целенаправленно вмешивался в вашу работу? — переспросил следователь, сохраняя внешнее спокойствие.

— Не просто вмешивался, — врач сжал пальцы до побеления суставов. — Этот человек хотел, чтобы я ушёл. Из больницы… из города… или с этого света.

Слова его прозвучали холодно и страшно. Даже шариковые ручки в руках следователей замерли.

Он признался, что последние месяцы жил в постоянном страхе. Что чувствовал слежку. Что однажды, закрыв клинику поздно вечером, заметил в окне силуэт — и был уверен: это тот, кто давно пытается разрушить его жизнь.

— Это были галлюцинации из-за переутомления, — попытался мягко заметить один из следователей.

Врач стукнул кулаком по столу.

— И смерть моих пациентов тоже галлюцинация?!

В помещении воцарилась тяжёлая тишина. Видно было одно: он не играл, не преувеличивал. Он действительно боялся. И одновременно — отчаянно пытался предупредить.

Когда допрос подошёл к концу, он внезапно остановился в дверях, повернулся и сказал:

— Если со мной что-нибудь случится… В верхнем ящике моего стола лежит конверт. Откройте его только после моей смерти.

А спустя несколько часов он внезапно умер. Диагноз так и не установили. Ни болезней, ни показателей, которые могли бы объяснить его состояние. Просто — остановка. Внезапная.

Конверт вскрыли. Внутри лежал листок, на котором было написано одной фразой, спешным, неровным почерком:

«Правда не умирает. Но те, кто к ней приближается, всегда оказываются в опасности».

После этого расследование получило совершенно иной, скрытый от общественности оборот. В официальных документах фигурировала лишь сухая формулировка: «смерть врача по неустановленным причинам».

Но те, кто видел его в тот последний день, знали: произошедшее нельзя назвать просто смертью. Это была часть чего-то гораздо большего. И куда более пугающего.