Сегодня в центре Еревана раздались такие аплодисменты, которые не несут радости. Это были тяжёлые, надрывные хлопки — жест благодарности, боли и последнего прощания. Сотни людей выстроились вдоль дороги, когда траурный кортеж медленно двинулся вперёд. Так страна прощалась с человеком, которого многие считали не просто врачом, а символом милосердия — Артавадом.
Его уход стал ударом, к которому никто не был готов. Артавад был тем редким профессионалом, чьё имя знали даже те, кто никогда не обращался за медицинской помощью. Он был человеком, о котором говорили шёпотом: «Он творит невозможное». И именно поэтому его внезапная смерть обрушилась на общество, как гром среди ясного неба.
Первое сообщение о его кончине появилось ранним утром, и почти сразу стало ясно: страна потеряла не просто специалиста. Страна потеряла человека, который столько лет стоял между жизнью и смертью для тысяч людей.
Его бывшие пациенты рассказывали, что Артавад умел внушить надежду даже тогда, когда надежда исчезала. «Он лечил не только тело… он лечил взглядом, словом, своей уверенностью», — вспоминают те, кому он помог.
Когда в больничном холле вынесли гроб, над толпой нависла глухая, давящая тишина. Люди стояли неподвижно, будто не веря происходящему. У кого-то дрожали руки, другие закрывали лицо ладонями, пытаясь скрыть слёзы. Все задавались одним и тем же мучительным вопросом: как мог уйти человек, который столько раз спасал других?
Коллеги врача признавались, что последние недели он работал практически без перерывов. Несколько сложнейших операций, тяжёлые вызовы, дежурства, которые он отказывался передавать другим. Он всегда говорил: «Я не имею права отдыхать, когда кто-то борется за жизнь».
И теперь многие спрашивают: возможно ли, что именно эта самоотверженность стала причиной трагедии?
Его ученики рассказывали, что Артавад никогда не думал о собственных ограничениях. Он мог часами стоять у операционного стола, не обращая внимания ни на усталость, ни на боль в спине, ни на отсутствие сна. Один из резидентов вспоминал, как врач однажды описал свою работу:
«Если я могу продлить чью-то жизнь хотя бы на минуту — это уже победа».
Именно так он жил. Именно так он сгорел — тихо, стремительно, незаметно для самого себя.
Когда траурная процессия двинулась в сторону кладбища, люди начали аплодировать. Это было неожиданно сильное зрелище: аплодисменты становились громче с каждым шагом. Они звучали как десятки неровных «спасибо», как тяжёлое признание того, что этот человек сделал больше, чем кто-либо способен выразить словами.
Это были аплодисменты, которыми провожают великих.
За автомобилем двигалась огромная толпа. Среди них — пациенты, которым он когда-то спас жизнь; родители детей, которых он вытащил из безнадёжных состояний; коллеги, которые учились у него не только медицине, но и человечности.
На лицах людей читалась одно и то же: боль от утраты, смешанная с гордостью за то, что им довелось жить в одно время с таким человеком.
Когда церемония завершилась, в городе воцарилась странная пустота.
Казалось, что Ереван лишился своего лечащего сердца.
Что улицы потяжелели, воздух стал плотнее, а привычные шумы будто исчезли на несколько часов.
Но в тот момент один из учеников Артавада произнёс слова, которые запомнились всем:
«Он не ушёл. Он остался в каждом нашем движении, в каждом нашем решении, в каждом пациенте, которого мы будем спасать дальше».
И действительно — Артавад оставил после себя не просто память.
Он оставил школу, философию, пример бесконечного профессионализма.
Он оставил поколение врачей, которые продолжат его путь.
Сегодня страна потеряла своего лучшего целителя. Но вместе с этим она обрела понимание того, что такие люди не исчезают бесследно. Они продолжают жить — в том, чему нас научили, и в тех жизнях, которые они успели изменить.